Метакризис, неизвестность и поиски новой модели реальности
- Евгений Пустошкин
- 2 дня назад
- 5 мин. чтения
Сегодня распространение обретают такие термины, как «поликризис» и «метакризис». Само по себе это явление довольно интересное, потому что метакризис как гиперобъект словно бы начал проступать своими очертаниями из мглы бытия, когда ряду образованных людей стала доступна информация в отношении разных социальных и экологических систем, что наложилось на появление плюралистической и постплюралистических структур мышления. Утверждается, будто бы наш мир попал в эволюционную или хотя бы историческую ситуацию невиданных масштабов, которая грозит человечеству уничтожением или, как минимум, серьёзной деградацией.
Конечно, нет сомнений, что все последние лет 70 — и особенно сегодня — человечество действительно находится на грани гарантированного взаимного уничтожения в результате потенциальной термоядерной войны. Как рассказывает Энни Джейкобсен в книге «Ядерная война: сценарий», в случае возникновения такого инцидента значительная часть человечества будет стёрта с лица земли в течение часа. Эта способность уничтожить всё живое и разумное на Земле и вправду беспрецедентна!
Как беспрецедентны и уровни экологического загрязнения и токсичности технологий, включая вредоносное электромагнитное излучение электроприборов и намеренную аддиктивность мобильных устройств и приложений (в создании которых используется обширный опыт сознательного формирования у пользователей игровой зависимости, накопленный в системах азартных игр и казино, управляемых криминальными и околокриминальными синдикатами); безмерно неутолимая и разрушительная алчность узловых субъектностей-агентностей, мнящих себя «хозяевами» капиталистической мир-системы; резкое обострение геополитических напряжённостей и холодных торговых войн, на глазах превращающихся в масштабные горячие конфликты — на горе десяткам, а возможно и сотням миллионов людей по всему миру (в условиях уже почти гарантированных топливного, продовольственного и миграционного кризисов)…
Тем не менее и вопреки усилиям PR-кампаний с гигантскими бюджетами, на протяжении последних пары-тройки десятилетий стремившихся убедить нас в обратном, мир всё же далёк от того, чтобы полностью уйти на дно, подобно мифической Атлантиде, ввиду некоего антропогенного «глобального потепления» (к тому же сегодня, в условиях кризиса, связанного с блокировкой узловой артерии мировой экономики — Ормузского пролива, — многие вынужденно вспомнили о всё ещё значимой роли ископаемых источников, а также атомной энергетики и осознали неосуществимость резкого перехода к «зелёной электроэнергии»).
При всё при том мало кто будет отрицать, что забота о природе и человеке в связи с экосферой и техносферой является одним из важнейших приоритетов. Хотя экологическая повестка и подверглась откровенно хищническому манипулированию со стороны агентностей пресловутого капитал-глобализма, готовых эксплуатировать что угодно ради корыстных целей и очередной попытки консолидации власти, это не должно нас отвлекать от важности заботы об экосистемах, в которые мы вплетены.
Видя очевидную пользу самой попытки охватить цельносистемным взглядом мировые проблемы как единую сложносочинённую и взаимосвязанную реальность, я всегда относился к сюжету под названием «метакризис» с большим подозрением. Уж больно сильно его эмоциональная составляющая напоминает тип сюжета под названием damsel in distress. Здесь этой «попавшей в неприятности дамой» является человеческая цивилизация на планете Земля.
На мой взгляд, гиперобъектное событие, соконструируемое исследователями под именем метакризиса, несёт в себе риски реификации (принятие тенденциозной концептуализации о мире за собственно действительный мир) и оттенки излишней обречённости. Подозрение вызывает и грандиозность той роли, которую приписывают себе люди, «идущие на подвиг» спасения мира от гидры «метакризиса». С другой стороны, пессимистическое просеивание всего происходящего сквозь сито идеи метакризиса позволяет наметить основные точки напряжения и осуществить важный процесс проблематизации происходящего. Проблематизация (распознавание и формулировка существования проблемы) является важным этапом для последовательного решения имеющихся системных трудностей.
Ещё один сюжет связан с тезисом, будто мы вдруг оказались в мире неожиданностей, внезапностей и неизвестностей. По-моему, нет ничего более далёкого от правды. Дело не в том, что в мире внезапно воцарил некий особый хаос (он всегда в нём царил наряду с порядком — как элемент новизны, или эмерджентности, на фоне установившихся упорядоченностей, а также элемент комплексности на фоне недостатка знаний), а в том, что хаос царит в наших представлениях и моделях действительности — в условиях того, что наш сфабрикованный Голливудом и средствами массовой дезинформации «сон о мире» перестал быть сколь-нибудь правдоподобным. «Объективная действительность», в которую мы веровали, вдруг превратилась в тыкву — осозналась как собрание сказок и мифов, каковым всегда и была.
Старая «реальность» ушла из-под ног, «всё твёрдое растворилось в воздухе» (К. Маркс), а к формированию нового образа мира мы оказались не готовы. У нас нет в наличии целостных метатеорий и систем координат, а если и есть — то мы небрежно занимаемся процессом сбора информации и опытных данных для их перемалывания в жерновах этих мировоззренческих метасистем.
У нас не налажены процессы верификации и фальсификации используемых нами моделей. Более того, мы даже не осознаём, что эти модели у нас есть — на неосознанном уровне (и мы не можем не взирать на мир через их фильтры). Своё моделирование действительности мы принимаем за чистую монету — за восприятие мира как данности, не понимая глубинные процессы соконструирования, лежащие в основе нашего бытия-в-мире. И вот мы стоим перед фактом: миф о данности нашего мировосприятия приказал долго жить!
На самом деле мы никогда не взаимодействуем с относительной действительностью напрямую: между нами и действительностью стоят наши мировоззренческие модели, системы восприятия и интерпретации мира. Эти модели не просто нечто произвольное, когда одну мы можем заменить на другую. Модели себя и мира выкристаллизовываются на основе когнитивных, самостных и иных структур сознания (в разных линиях развития). Наиболее комплексные и зрелые модели являются выстраданным плодом наших экзистенциальных поисков и духовных борений, также на них влияет простроенность и целостность самых ранних (наиболее архаических) этажей нашей психики и её объектных отношений.
Каждая новая, более высокая и поздняя структура сознания и мышления, как указывает Кен Уилбер, превосходит и при этом включает способности предыдущих, более низких, однако все эти новообретённые структуры («скрытые карты» реальности, которыми мы пользуемся, сами того не зная, что они — не территория) ещё надо приложить к реальности!
Самих по себе комплексных когнитивных (а также психоэмоциональных) моделей недостаточно, чтобы понимать происходящее в мире, равно как и внутри себя. В дополнение к этим фильтрующим системам нам необходимо развивать у себя доступ к качественным источникам информирующих сигналов. Необходимо сформировать шлюзы поступления эмпирических данных, которые могли бы перемалываться существующими в нас и через нас моделями действительности.
Мы удивляемся, почему не понимаем происходящего вокруг (да и в себе). Однако дело не в том, что происходящее вокруг нельзя аппроксимировать в когерентную картину мира. А в том, что мы даже и не стараемся этого проделать, ведь последовательная когнитивная обработка действительности — это процесс, требующий значительных затрат психической энергии и времени (мы естественным образом пытаемся избегать всех этих трудозатратных активностей). В действительности же, происходящие в мировой системе процессы вполне моделируемы и предсказуемы, но только если мы имеем качественную входящую информацию, которую просеиваем через сито не менее качественной когнитивной и психоэмоциональной структуры сознания.
Иными словами, к культивированию когерентной картины мира и себя в мире важно подходить не спустя рукава. Это длительный процесс поднятия целины и сонастройки с верными силовыми линиями, служащими акупунктурными меридианами, по которым мы можем диагностировать и анализировать разворачивающиеся внутренние и внешние процессы.
Но когда мы всё же путём многомесячных и многолетних усилий осуществляем этот когнитивный и экзистенциальный процесс выковывания собственной модели мира, когерентной картины мироздания, происходящее перестаёт быть неведомым и становится в значительной мере прогнозируемым и поддающимся осмыслению.
По истечении времени и в этой отвоёванной у хаоса «карты осмысления» (как у Джордана Питерсона с его maps of meaning) начнут накапливаться аномалии, так что необходимо будет отправиться на новый виток преобразования как своей когнитивно-психоэмоциональной структуры, так и выстраиваемой через неё вероятностной модели мира и своего места в нём.
Поступь диалектической эволюции никогда не останавливается. Карты со временем устаревают. Жизнь врывается новизной и всё более нарастающей комплексностью, во взаимодействие с которыми вновь и вновь предстоит вступить как каждому индивиду в отдельности, так и всем основным коллективным субъектам в целом.
[AI free: Задумано и написано без использования имитаций интеллекта (ИИ).]
