Диалектика наслаждения и страдания в стремлении к целостности у интегральных стадий развития

Благодаря Кену Уилберу и исследованиям таких учёных, как Сюзанна Кук-Гройтер, Роберт Киган, Клэр Грейвз и др., в психологии взрослого развития (дисциплине, стадийные теории которой сегодня под влиянием Уилбера и Кук-Гройтер популяризируются как «модели вертикального развития») значительное внимание было уделено исследованию и поддержке высших (то есть наиболее поздних) стадий развития личности.

Эти стадии Уилбер обозначает как «интегральные», и они предшествуют надличностным, трансрациональным уровням. В спиральной динамике, которая также обрела популярность благодаря обширному упоминанию в уилберовских работах конца 1990-х — начала 2000-х, эти структуры сознания ещё обозначают как «второпорядковые» — то есть находящиеся на втором, более высоком ярусе развития (англ. second-tier), который открывает перед человеком более панорамный обзор.

Здесь я хочу сфокусироваться на уилберовском понимании основной движущей силы интегральных, второпорядковых стадий. Этой движущей силой является целостность, точнее — стремление к целостности, а также воплощение целостных тенденций. Если на первой из эмпирически обнаруженных интегральных стадий («автономная» в теории развития эго по Джейн Лёвинджер и Сюзанне Кук-Гройтер) становится доступно многоэтажное, сложносистемное, историческое видение себя и мира, то на второй из них («конструкт-сознающая») оно становится ещё более масштабным, обретающим по-настоящему эволюционные охваты. Калейдоскопы синтезирующих метаперспектив порождаются молниеносно и динамически изменяются и ограняются в зависимости от поступающих новых перспектив и данных.

В когнитивном (то есть познавательном) плане, по Уилберу, это непрестанный импульс к генерированию целостного знания себя и мира. Знания, которое покидает стратосферу отдельных частных взглядов, монодисциплинарных воззрений, идеологических пристрастий, узкопарадигматических предустановок и выходит на орбиту панорамного интегрального видения. Но это знание не развоплощённое: чем позднее стадия интегрального развития, тем больше в нём участвует понимание материальности, телесности, социальности и культуральности всего нашего бытия-в-мире, взаимосвязи и взаимовлияния всевозможных факторов в рамках этих областей.

К этому прибавляется обостряющееся чувство экзистенциальности, неудалимости нашей воплощённой перспективы от связи с базовыми экзистенциальными условиями страдания и счастья живых существ, их индивидуальных поисков способов исцеления и самоосуществления. Как у Григория Сковороды: что тебе в том помогает, коли сердце внутрь рыдает? Не абсолютно-безличное, но глубоко личное в нас взывает к смыслу бытия.

Дервишевский танец перспектив и метаперспектив кружится вокруг оси вашей экзистенциальности и парадокса её значимой незначимости и незначимой значимости. Всё, что вы можете и не можете осмыслить и сделать, познаётся сквозь призму экзистенциального факта вашей заброшенности в конкретно-ипостасное бытие. Не абсолютный Дух, но дух конкретно-исторический и личностный в вас пытается взаимодействовать со всем, что проявляется в просвете вашего конкретизированного бытия. Ваши личные действия, в призме которых сходятся многообразные факторы и даже эволюционные силовые линии, есть горнило созадействования той самой целостной реальности, которой вы алчете.

Задолго до достижения третьепорядковых, надличностных (трансперсональных и трансрациональных) структур сознания носители зрелых интегральных стадий психического развития могут открывать для себя роль энергийности внутренних и внешних процессов, которая выходит за пределы левополушарных концептуализаций и дискурсивности и не поддаётся полноценному описанию.

Генерирование описания является основополагающим свойством личности, того её компонента, который в теории Джейн Лёвинджер и её продолжательницы Сюзанны Кук-Гройтер обозначается как «эго». Наше эго, которое не подлежит ни уничтожению, ни искоренению, есть то личное в нас, что ищет объяснения всему и занимается смыслосозиданием (англ. meaning-making) — то есть постоянным дискурсивным, концептуальным, речевым, а также образным сюжетообразованием. Этими постоянными сюжетами, джойсовско-улиссовским потоком сознания мы обрамляем всё происходящее с нами в непосредственном опыте.

Делая шаг в сторону энергийности и открывая первоистоки экзистенциальной данности бытия, такие зрелые (в особенности поставтономные) индивидуумы стремятся обнаружить и укрепить тот самый заземляющий и трансдискурсивный онтологический плацдарм, из которого можно производить активности смыслообразования и задействования реальности. Парадоксальным образом, данность самой концептуальности, дискурсивности, речи, чувства и мысли также становится элементом этого онтологического плацдарма (постоянно претерпевающего метаморфозы из-за своей неотъемлемости от эпистемологического сознания, его сознающего и соконструирующего).

Созидание целостных панорамных воззрений, внутренне-внешних энергийных событий, имеющих качество холистической мандалы, является одним из источников удовольствия для этих поздних стадий развития. Однако пряник удовольствия диалектически сочетается с кнутом экзистенциального страдания, которое такой человек буквально испытывает, когда в поле его сознавания попадают раздробленные, расколотые, а иногда — и буквально болеющие воззрения-перспективы, или космические адреса.

Это часть той самой эволюционной игры, толкающей на соучастие в эволюционных процессах: потребность уйти от несчастья искорёживающей целостность раздробленности и прийти к счастью совершенной цельности. Вновь и вновь индивиды на зрелых интегральных стадиях могут проходить очередные циклы дифференциации и интеграции для созидания целостных метаперспектив, чтобы вновь и вновь столкнуться с фрустрацией от созерцания очередного раздробленного, одинокого, отлучённого от целостной картины взгляда. Причём такой взгляд, как и все взгляды, не есть некий развоплощённый и абстрактный принцип, но, скорее, служит в качестве доминанты-темницы, закабаляющей конкретных сознающих существ, обитающих в этом космическом адресе.

Если эта активность производится в условиях отсутствия реализованных состояний пробуждения, позволяющих контактировать с абсолютной истиной, то её природа является не нирванической, но сансарической. Вспышка удовольствия от успешного метасинтеза сменяется разочарованием от неисчерпаемости океана раздробленных и частичных предвзятостей и узких когнитивно-бытийных горизонтов, фрустрацией от бессмысленности и тщетности смыслосозидания. Если же ежемоментно сознанием такого индивида распознаётся и постигается природа всего как беспредельная пустота-полнота (санскр. шуньята) духовного сияния, та же самая страдальческая круговерть вдруг проявляется как никогда не надоедающая и бесконечно свежая творческая игра, пульсирующее сочетание воли-энергии и простора-сознавания.