top of page

Природа ума как вселенское сознание. Понимание А. Х. Алмааса

Поскольку наше нормальное сознание может переживать явления лишь как некто, переживающий нечто другое, мы не можем переживать ничто, не изменяя, не размягчая, не ограничивая его, поскольку наше обычное сознавание является очень скованным и ограниченным. Оно имеет склонность сковывать, ограничивать, конкретизировать, называть и превращать в понятия (концептуализировать). Мы можем пережить полное ничто, только если отпустим обычное сознание. Когда оно уходит, переживается его отсутствие, и его отсутствие воспринимается как отсутствие всего. Воспринимается не только как отсутствие всего, но также и как отсутствие отсутствия всего.


Иллюстрация © Andy Gilmore

Такой опыт называется прекращением, или угасанием: полной смертью. Обычно именно так люди представляют себе смерть. Это и есть смерть. Вам не нужно физически умирать, чтобы пережить её. Это не обязательно означает, что в случае физической смерти вы испытаете нечто подобное. Это полное прекращение и отсутствие всего. Я уже говорил, что этот опыт является необходимым отчасти потому, что личность обладает собственным сознанием, которое должно уйти. Однако когда оно уходит, может присутствовать другой вид сознания, который переживает полноценное, неограниченное, беспредельное пространство как таковое. Требуется полное, неограниченное, беспредельное сознание, чтобы переживать ничто. Ваше собственное сознание не позволяет вам испытать настоящую неограниченность, настоящую беспредельность. В опыте действительной, неограниченной, полной беспредельности ничто само ваше сознание является неограниченным, беспредельным и бесконечным, а именно не индивидуальным, не ограниченным и не отдельным от переживаемого. Когда такое сознание проявляется, его называют космическим сознанием, вселенским сознанием, или изначальным, исконным умом.


Итак, мы видим здесь другой смысл слова «ум», а именно — чистое сознание. Есть восприятие, но это не восприятие чего-то, а восприимчивость как таковая. Здесь мы рассматриваем ум не только в смысле пространства, но и в смысле того, что это восприятие, сознание. Мы видим, что всегда обладаем таким сознанием. У каждого человека и каждого живого существа есть это сознание. В нашем повседневном опыте всегда присутствует сознание чего-то; мы никогда не познаём сознания как такового. Всегда есть сознание ковра, моей стопы, моего ума. Сознание и содержания сознания всегда возникают совместно. Сознание всегда воспринимается как содержания сознания, поскольку именно так мы используем своё ограниченное сознание. Мы никогда не видим сознания как такового, в его чистоте.


Видеть сознание в его чистоте — значит переживать то, что называют вселенским, или всеобщим (универсальным), сознанием, — переживать ум как чистое сознание. Когда вы переживаете ум как сознание, это также «знаньевость» (knowingness), сама стихия познания. Либо индивидуальному сознанию нужно пережить смерть эго и затем возродиться в качестве всеобщего сознания, как мы описывали, либо индивидуальное сознание должно расшириться и стать всеобщим сознанием. В этом случае, скорее, пространство переживает пространство, чем кто-то переживает пространство, и оно беспредельно. Трудно описать, что такое всеобщее, универсальное сознание, или что такое ум как сознание, потому что в нём отсутствуют мысли. В тот момент, когда появляются мысли, эти содержания отделяют вас от сознания. Мысли отсутствуют; возникает ощущение, что ваша голова расширяется, и ваше сознание распространяется вовне до бесконечности. Оно не имеет границ и центра. Отсутствует тот, кто смотрит на нечто. Ви́дение присутствуют везде. Всё есть сознание, существующее как вселенная сознания, безграничная и бесконечная.


Невозможно понять, что такое всеобщее, вселенское сознание, не пережив его, поскольку такое переживание устраняет обычный уровень понимания. Понимание на уровне вселенского сознания — не что иное, как исчезновение отделённости, любых разделений в восприятии, в том числе мыслей о сознании. Здесь нет сознания чего-либо конкретного. Большинству из нас такой опыт незнаком, поскольку мы знаем сознание только с точки зрения сознания чего-либо. В чистом опыте сознания отсутствует опыт тела или мыслей; отсутствуют переживание, переживающий, «я». Отсюда берёт начало буддийское представление об отсутствии «я». Буддисты говорят, что в конечном итоге нет «я», потому что в этом аспекте — в аспекте вселенского, или универсального, сознания — вы не можете переживать какое-либо «я». Любая сущност-ность мешает вам переживать эту безбрежность, которая есть избавление от отдельности, избавление от различения. Присутствует полная не-различённость. Нет отдельности, одного и другого [1], и нет мысли о единстве.


Обыденное, индивидуальное сознание на самом деле основывается на этом не-разделённом сознании. Мы пользуемся им непрерывно, но ограничиваем его. Этот элемент сознания, который часто переживается как синее пространство, или синий свет, этот самый изначальный элемент «знаньевости», также называют истоком сознания, истоком познания: без него невозможно сознание или знание. В опыте нельзя ближе подойти к восприятию «знаньевости» как таковой. Индуисты и некоторые буддисты считают это исконное, изначальное сознание природой ума. В этом случае мы имеем одно из пониманий природы ума: она понимается как сознание, как способность, сама природа или субстанция познания. Без этого не может быть ни познания, ни сознания, ни восприятия. Тем не менее в процессе отождествления со своим эго мы отделяемся от него, и тогда мы больше не познаём его, а просто пользуемся им. Когда мы ослабляем тиски эго, нашей индивидуальности, в своей повседневной жизни мы можем ощущать не-различённое сознание. В нём различения и разграничения появляются снова, просто без жёсткой отделённости, отличающей личность.


А. Х. Алмаас, «Свобода быть» (серия «Алмазное сердце», кн. 2; пер. А. Никулиной под ред. Е. Пустошкина и А. Нариньяни — издание в процессе подготовки)

[1] В оригинале: no two — то есть «не два», или «отсутствие двойственности», т. е., очевидно, имеется в виду известная формулировка недвойственного переживания истинной реальности, которую, с точки зрения некоторых учений, нельзя описать ни как единство (отсюда: «не один»), ни как двойственность («не два»). Прим. ред.

Comments


bottom of page