Pluribus. Трансрациональный взгляд
- Евгений Пустошкин
- 7 часов назад
- 7 мин. чтения
Текст написан собственноручно, без использования имитаций интеллекта (ИИ).
Pluribus. Почему мы стали смотреть этот сериал? Потому что его создатель — легендарный Винс Гиллиган. Во-первых, он был сценаристом и продюсером «Секретных материалов» (X-Files). Во-вторых, он создатель самой известной телеэпопеи Breaking Bad («Во все тяжкие»).
Но и это далеко не всё: он создатель телесериала «Лучше звоните Солу» (Better Call Saul), который я считаю лучшим драматическим сериалом из всех, которые когда-либо смотрел. Я ставлю его выше, чем «Во все тяжкие». Финальная сцена сериала, закольцовывающая всё многолетнее повествование, возвращающая героев к сути, — одна из самых сердечно пронзительных!
Это не философские и не духовные произведения, но современные криминальные произведения (для взрослых, 18+ с триггерным контентом), основанные на психологизме, эстетизме и феноменологии повседневности. Герои Breaking Bad и Better Call Saul ведут себя не как идеалы и образцы для подражания: иногда вызывают симпатии, а иногда (вернее, частенько) — искреннее неприятие и даже отвращение своими эгоистичными действиями, слабостью и ошибками.
В общем, это обычные люди, мы с вами, попавшие в пограничные криминальные ситуации. Мы словно смотримся в зеркало и видим там действительность своей человечности с её пороками и добродетелями (порою рандомно сменяющими друг друга), а не фантазии об идеальности.
Знаменитые гиллигановские длинные кадры, детально показывающие какие-то повседневные активности человека, к моей радости, повторились и в Pluribus («Одна из многих», 2025). Многие зрители пожаловались на медленность, «растянутость» повествования, потому что ожидают, что им расскажут нарратив-сюжет, тогда как такие произведения, как Pluribus, содержат в себе длительности эстетического созерцания мельчайших нюансов и деталей.
Многочисленные длинные экспозиции в сериале показывают житейские обстоятельства (медленные взлёт и посадка самолёта или вертолёта; доставка вещей при помощи дрона; приобретение продуктов в супермаркете и т. д.), мимо которых мы проходим, не замечая их, и которые не ожидаем увидеть изображёнными в кино или на телевидении.
В общем, если вы слишком сосредоточены на рациональном линейном рассуждении и ожидаете комиксовых историй, погонь, бац-бац-бум-бум, кияааа!!!, — а не эстетических созерцаний и размышлений о характерах людей, а также моральных и экзистенциальных дилеммах, то сериал не для вас.
Как и любое постконвенциональное произведение, отражающее постмодерновые и плюралистические (а может и метамодерновые постплюралистические, — но это не точно) смыслы, Pluribus приглашает зрителя к многообразию зрительских реакций. Можно, конечно, смотреть или читать интервью Гиллигана, чтобы выяснить, что же он имеет в виду, однако гораздо лучше поначалу сонастроиться со своими ощущениями и размышлениями.
Без небольшого спойлера всё же не обойтись, но этот спойлер есть в самом названии Pluribus и раскрывается в первом же эпизоде. (Если хотите, посмотрите сначала первую серию, а потом продолжайте читать.)
По сюжету человечество за исключением героини и ещё кое-кого сливается в единый разум, и протагонистка «Кэрол Стурка», — чью роль исполняет Рэй Сихорн, актриса из «Лучше звоните Солу» (там она исполняла роль «Ким Векслер»), — вынуждена как-то к этому адаптироваться и что-то с этим делать.
Опять же, протагонистка Кэрол Стурка — просто человек, в чём-то преуспевший и талантливый; в чём-то обыкновенный обыватель; в чём-то невротик, за жизнь свою накопивший глубину боли и психоэмоционального напряжения.
Несомненно, название сериала — Pluribus — отражает знаменитый девиз американской государственности, который написан на Большой печати США (он связан, по-видимому, с масонством, так как отцы основатели США были членами масонских лож или иных авангардных в то время течений мысли, — и было бы странно отрицать наличие масонской символики в американской геральдике… хотя интернет пытается газлайтить людей по этому поводу, отрицая очевидную связь с масонством и иными тайными группами):
E pluribus unum («Из многих — единое»)Сразу можно отметить, что этот девиз «Из многих — единое» вкорне отличается от одного из девизов интегральной философии: «Единство-в-многообразии» (Unity-in-diversity), — и это отличие серьёзно влияет, в том числе, и на мою интерпретацию сериала.
В этой интерпретации я не пытаюсь уловить онтологическую идею, которую Гиллиган и другие его возможные соавторы вложили в произведение, а скорее использую Pluribus для иллюстрации своих размышлений.
На мой взгляд, Pluribus — по крайней мере, на уровне первого сезона, — можно рассматривать, помимо всего прочего, в качестве первоклассной иллюстрации для проведения различия между двумя распространёнными интерпретациями цели мистического опыта.
Одна распространённая интерпретация говорит о слиянии всех феноменологических сознаний/личностей в единую сверхличность, где исчезают различия и угасают индивидуальности в некоем едином имперсональном океане сверхсознания. Тут можно вспомнить, что буддизм, индуизм и некоторые мистические традиции ошибочно обвиняют в нигилизме слияния волны с океаном за счёт стирания индивидуальности волны. Иными словами, в этом предполагаемом опыте «из многих собирается единое».
Вторая интерпретация мистического опыта, — более верная, на мой взгляд, и исправляющая недочёты первой интерпретации, — говорит не о развоплощении личности и слиянии сознающего начала с обезличенным вселенским океаном, а о распознавании априорного Единства-в-многообразии всех форм и личностей — всех сознающих существ.
Мистический опыт Единства здесь выражается не в стирании всего индивидуального и личного, а в трансценденции-и-включении индивидуального и личного во всё более надиндивидуальных и надличностных (трансперсональных) слоях космического Всеединства, всесознающего Космоса.
Здесь свободно интегрируются персонализм и имперсонализм в апофатическом постижении, которое неопределимо через оппозиции, дихотомии, дистинкции, какие-либо слова и образы. Истинная природа реальности — не всеобщее слияние и не всеобщая раздробленность, равно как не то и другое, равно как и не отрицание того и другого.
Истинная природа реальности в этом смысле пустотна — но не как обезличенная пустота, а как неописуемость Богопознания и Богоявления, неописуемость опыта апофеоза, или вознесения индивидуальной души к распознанию своего предзаданного и предначального единства с Божеством.
Так вот, в сериале Pluribus (в сезоне 1) показано лишь первое единство («из многого — в единое»), где всё человечество оказалось соединено в единый метаразум. Более того, этот метаразум пока что показан как локально ограниченный, соединяющий исключительно человеческий биологический вид в единую систему (подобную чему-то вроде «сознания Геи», Gaia consciousness, но только человекоцентрированную, без включения животных) без сохранения заборчиков индивидуальности.
Иногда можно встречать авторов, которые в таком единстве-в-материи видят желанную цель и исполнение потенциала человеческого бытия. Но такие авторы не владеют инструментом различения относительной и абсолютной истины.
Тоталитарное соединение всех существ со слиянием границ в мире относительной формы совершенно верно показано в сериале как нечто, вызывающее смешанные чувства, порою до полного неприятия. Это не является ответом на наше чаяние глубинного единения и не отражает традиционный мистицизм трансперсонального Единства.
Объединение всех в единый Neuralink (при условии стирания личных границ) или превращение человечества в «разум пчелиного роя» (hive mind) совершенно верно раскритиковано большинством писателей-фантастов и в таких сериалах, как Star Trek (см. серии про Borg’ов).
В Википедии хорошо написано про стартрековскую псевдорасу «Борг» (в этом смысле Pluribus на концептуальном уровне не приносит новое; вся новизна на уровне феноменологического созерцания этого кинематографического эксперимента «а что если героиня очнётся в мире, где все люди слились в единый разум»):
Борг — кибернетические организмы, связанные коллективным сознанием. Борг копируют технологии и знания других чужеродных видов в коллектив через процесс «ассимиляции»: насильственное превращение отдельных существ в «дронов» путём введения нанозондов в их тела и хирургического дополнения их кибернетическими компонентами. Конечной целью борг является «достижение совершенства».
Так вот, идея, будто бы на всех людей как бы нелокально распределён единый разум, или идея, будто всех нужно слить воедино с утратой индивидуальности, радикально расходится с высшими мистическими традициями человечества. Она не имеет отношения к реальной духовности.
Личное является одним из важнейших архетипов космического проявления, а не аберрацией. В христианском мистическом богословии сильнейшим образом звучит персоналистическое понимание уникальности каждой души — и соборности всех душ в симфонии Богопроявления.
В индийской и буддийской мистике есть, конечно же, множество школ, однако распространённая интерпретация, будто бы весь индуизм или буддизм — про тотально обезличенное единство, не выдерживает встречи с реальностью этих метафизических традиций. Буддизм махаяны и ваджраяны говорит не о деперсонализации, а о пустотности «я». Недвойственный (кашмирский) шиваизм говорит о континууме реальности, где малое, личное «я» не иллюзия, а просто сжатая форма разумной и более-чем-личной Первореальности (Парамашивы).
Последовательное приложение буддийского принципа пустотности в созерцательно-опытном (а не только лишь аналитическом) ключе приводит к индивида к постижению: подлинная природа «я», как и всех вещей и категорий, — пуста от наименований, то есть неухватываема концептуальными средствами и её нельзя помыслить как нечто дискретное и статичное.
«Я» воспринимается как вибрация, или проявление, Запредельного, или Пробуждённости: нельзя сказать, что оно истинно есть, но и нельзя сказать, что его истинно нет; «я» подобно сновидению, но на условном, относительном уровне это сновидение и есть наша относительная жизнь, а на (за)предельном, или абсолютном, уровне о природе «я» вообще ничего нельзя заявить.
Истинную природу всего (индивидуальности, пространства, времени и т. д.) можно только пережить напрямую, в гнозисе, или джняне, или сатори, или пробуждении. И чтобы это осуществить, есть путь прямого постижения через искусную йогическую (читай — сбалансированно аскетическую) дисциплину.
И открывающееся в таком опыте «мистическое единство» не есть обезличенное слияние с океаном. Это лишь мыслеобраз, или мыслеформа, которая не отражает величия и таинства царства пробуждения. Открывающееся «мистическое единство» так же пустотно и свободно от наименований, как и всё остальное в царстве пробуждённого Запределья.
Вы последовательно освобождаетесь из кандалов всё более тонких описаний-знаков, однако все феномены продолжают проявляться в своей изначальной чистоте, в точности так, как есть. И среди этих феноменов проявляется тончайшая архетипическая индивидуальность, её личная душевная и эгоическая обёртка. Они продолжают быть, просто теперь они распознаются как пустотные — просвечивающие и сияющие истинной природой, которая запредельна им, но при этом их объемлет.
Это кардинально отличается от стирания всех личных границ и объединения всего человечества и всех существ в единую моноличность — моносущество, обречённое на пребывание в заточении в качестве узника материальной вселенной.
Такое моносущество поглощает различия и становится монструозным тоталитарным бытием, бытием всё ещё сансарическим — духом, заключённым в материю, у которого при этом убран момент страдания и боли, который толкал бы его на благородную устремлённость к спасению и самоосвобождению.
Демонизм такого искусственного объединения, стирающего все индивидуальные различия, ярко высвечивается при сравнении его с подлинным опытом мистического Единства-в-многообразии. (В сериале Гиллиган также не уходит от негативных эстетических оценок происходящего, как в сцене обращения перуанской девушки из племени Кечуа.)
Вкладывал ли Гиллиган такие духовные смыслы в Pluribus? Наверное, нет. Возможно, в его размышлениях отразилось что-то более приземлённое — например, извечный спор американского индивидуализма с «проклятым социализмом» и коллективизмом. Однако именно на такие размышления вдохновил меня первый сезон сериала.
В этом-то и сила искусства: создаваемое в искусстве — в том числе и в массовом киноискусстве — произведение, несомненно, всегда несёт авторские интенции (как сознаваемые, так и бессознательные), равно как и находится под влиянием фоновых социокультурных структур; однако, когда произведение пускается в народ, предъявляется зрителю, то становится самостоятельным онтологическим событием, в ответ на которое возникают разнообразные творческие зрительские реакции. И эти зрительские реакции могут радикально видоизменять первоначальную рамку, заданную взглядом художника.
