Сознание и текст. Перевод как духовное странствие

В прошлый понедельник я завершил перевод последней, на данный момент, книги Кена Уилбера Finding Radical Wholeness и отослал итоговый файл в издательство «Манн, Иванов и Фербер». Название книги можно буквально перевести как «Обретение радикальной Цельности».

Это мой 10-й собственноручный перевод книг Кена Уилбера, ещё 3 перевода я редактировал или соредактировал (вместе с Сашей Нариньяни, бессменным редактором всех моих переводов). В дополнение к этому я перевёл ещё 2 книги других авторов (одна из них — по интегральному подходу) плюс 1 научно-популярный комикс. Помимо этого, я выступил научным редактором русских изданий, а также иным образом поучаствовал в судьбе ряда других книг. Получается целая жизнь с книгами! Какой-то всё же вклад в русскоязычную ноосферу удалось этим сделать!

Ещё в самом начале моей карьеры книжного переводчика, стартовавшей в 2007 г. (первые опыты перевода были ещё раньше) и дополнившей мои интегрально-психологические профессиональные интересы, я столкнулся с удивительным фактом, который засвидетельствовали и некоторые коллеги по цеху: у каждой подготавливаемой книги своя уникальная, неповторимая история, через которую она наконец-то доходит до читателя.

За всё время почти не было случаев, когда бы в книгоиздательский процесс не вмешивались какие-то внутренние или внешние препятствия: издательства закрывались или испытывали финансовые трудности, внутренние силы иссякали, возникали различные проволочки, не говоря уже о необходимости лично, причём неоднократно, проконтролировать многие аспекты предпечатной подготовки (перепроверять правки и макеты после работы корректора, второго редактора от издательства и верстальщика). За всем нужен глаз да глаз, и всё равно ошибок не избежать!

Если воспользоваться индуистско-буддийской метафорой: у каждой без исключения книги — своя сложная «карма», которая не ограничивается доведением произведения до печати, ведь уже неоднократно происходило, что после издания книги быстро раскупались и исчезали из продажи. Ощущение сизифова труда в неисчерпаемой сансаре балансируется практикой памятования о вечном и вневременном и обратной связью от конкретных людей, на судьбы которых повлияла встреча с этими переводами!

Вот и в этот раз редактор издательства МИФ рассказал мне о каких-то очередных сложностях, которые могут послужить причиной затягивания с публикацией перевода. Когда я получил это сообщение пару месяцев назад, то нисколько не удивился и спокойно довёл свою часть труда до конца. Я убеждён, что книга дойдёт до читателя, и редактор также уверил, что в случае чего можно будет найти решения.

Но внешние обстоятельства — не самое значимое. Самые большие трудности я, как переводчик, всё же испытываю в процессе интимного, порою фрустрирующего взаимодействия с текстом. И всё это на фоне того, что я не считаю себя прирождённым переводчиком! Мои интересы лежат в оперировании этими смыслами, а поднятие целины текста в переводе — это, скорее, мой духовный выбор.

Вспоминаю эпохальный диалог между агентом Смитом и Нео из «Матрицы»:

— You must be able to see it, Mr. Anderson. You must know it by now. You can’t win. It’s pointless to keep fighting. Why, Mr. Anderson? Why? Why do you persist?!

— Because I choose to.

(«Вы же уже должны это видеть, мистер Андерсон. Вы же должны были к этому моменту это осознать. Вы не можете победить. Нет смысла сражаться. Почему, мистер Андерсон? Почему? Почему… Вы… Продолжаете?!»

«Потому что я так выбираю».)

Поскольку я довольно рано познал в своём прямом опыте различия между оригиналом, живым переводом и мёртвым (это касается, кстати говоря, не только книг, но и кинематографа; можно ещё вспомнить, как Тарковский искал адекватный перевод шекспировского «Гамлета» для своей театральной постановки, не удовлетворённый Пастернаком), я принципиально не пользуюсь автопереводчиком или имитациями интеллекта (ИИ).

Каждая буква в тексте набрана мною вручную. Каждая неизбежная ошибка, равно как и удачная находка, сделана мною, моим живым сознанием. В каждую строчку я вкладываю свою душу. Каждый смысл из книги я проживаю лично, вновь и вновь, на протяжении многих месяцев работы над переводом. К выстраданности, совершенному несовершенству и несовершенному совершенству ручного перевода можно относиться как к своеобразному искусству ваби-саби и кинцуги (если применить к переводческому процессу: это как склеивание разбросанных смыслов, выловленных из другого языка, на котором написан текст, и созерцание неизменного несовершенства своего труда). В таком подходе за формами слов гарантировано наличие внутреннего содержания.

Обычно на перевод средней по объёму книги (350–500 стр.) уходит 1–1,5 года, часто — дольше. На такой длительной траектории многое в жизни происходит, ментальные состояния приходят и уходят, порою возникает отчаянное желание всё бросить, — вновь и вновь преодолеваемое внутренним усилием и возвращением себя к объекту медитации и памятованию своей мотивации и длинной воли.

А ведь эту деятельность я совмещаю со своей основной профессией консультирующего психолога и интегрального практика. Ставка переводчика традиционно минимальна, и материальная составляющая не оправдывает таких усилий и обетов перед самим собой. В выборе такого внутреннего пути перевода свою роль играют не столько материальные, сколько сверхматериальные факторы.

Я помню, как меня поразила способность Уилбера через свои книги передавать глубокие состояния присутствия, когнитивного и духовного озарения. Именно в попытке приблизиться к передаче простой ясности посреди комплексности и контакта с природой собственного сознавания я начинал самые первые переводы, именно этой форме духовного странствия через перевод я посвящаю своё внимание в каждом подготавливаемом тексте. Удачно это получается или нет — решать читателю.

В связи с этой насыщенной духовной жизнью, которую любой подлинный автор (такой, как Кен Уилбер) вкладывает в свой текст, а переводчик — в проживание смыслов текста и передачу их на родной язык в условиях отсутствия устоявшейся терминологии и соответствующего круга герменевтического понимания, я с иронией смотрю на попытки утверждать, будто ИИ-перевод может полностью заменить переводчика.

Это могло бы произойти, только если бы мы жили в мире, абсолютно коллапсировавшим в материальные сферы, полностью подчинённые технизации (по Уилберу — в правосторонние, внешние квадранты интегральной AQAL-матрицы). Но это не так: наряду с внешним есть внутреннее; наряду с объективными соответствиями есть внутренняя искра, интенциональность, осмысление.

ИИ-система способна моментально выдать текстовое нагромождение означающих, которое может быть формально даже более точным, чем труд человека-переводчика. Однако чего ни один ИИ-перевод не может (и, вероятно, никогда не сможет… или, по крайней мере, только лишь в очень отдалённом будущем) — это предложить живое осмысление, вступить в почти телепатическую связь со смысловым полем, войти в медитативное переживание текста и передать это переживание от сердца к сердцу.

Знание — это не нагромождение символов на экране или бумаге, а внутренне усвоенные смысловые магистрали. За каждым живым текстом скрывается целое тонкоэнергетическое поле. Ни один бот не может за нас выстрадать то сокровище внутреннего пути, которое явлено и подарено нам в нашей духовной жизни.