Феномен Анатолия Кашпировского
В выходные успешно прошла конференция Ассоциации трансперсональной психологии и психотерапии (АТПП), в президиуме которой я состою. Мы с Таней представили там два теоретико-методологических доклада и провели один практический воркшоп. Наверное, об этом надо будет отдельно написать, плюс планируем опубликовать видеозаписи.
Но в субботу, 3 октября, произошло ещё одно событие, волей-неволей касающееся того самого условного «движения за развитие человеческого потенциала» (Human Potential Movement), с расходящимися волнами которого связана и трансперсональная парадигма (но не только она, а ещё и многие совершенно нетрансперсональные походы, как в данном случае).
В возрасте 87 лет умер врач-психотерапевт, гипнотизёр Анатолий Кашпировский. В перестроечные времена и начале 1990-х «феномен Кашпировского», со всеми его плюсами и минусами, имел по-настоящему общенациональное значение.
В финальные годы Советского Союза Кашпировский был настоящей звездой, собиравшей стадионы; по телемосту при помощи гипнотического внушения индуцировал обезболивание у пациентов, находившихся в другом городе (так состоялась знаменитая операция на брюшной полости без использования анестезии); проводил сеансы «телемедицины». В общем, всячески пытался вселять в материалистическое общество безграничную веру в потенциал той самой биоматерии, из которой состоят наши тела.
Впервые магнетическая способность врача-гипнотизёра соединилась с современными средствами массовой телекоммуникации, что позволило Кашпировскому и тем, кто его поддерживал, ставить уникальные эксперименты, расширившие наши представления о возможном. Сам Кашпировский последовательно отстаивал скорее материалистическую трактовку того, что делал, отвергая любые эзотерические и духовные интерпретации.
Волевая сенсорная личность, Кашпировский совмещал свою профессиональную гипнотическую способность с колоссальной, непоколебимой самоуверенностью и умением давить на психику людей, подчинять её своей воле, чтобы, как он верил, направлять её в сторону оздоровления. (И действительно, даже среди некоторых знакомых мне людей были те, кто сообщали об излечении благодаря телесеансам гипноза Кашпировского.)
Кашпировский верил в то, что внутри нашего организма сокрыта таинственная «матрица здоровья» (или «матрица памяти нормы»), которую можно реактивировать, вызывая спонтанное исцеление болезней. Он отвергал духовные, парапсихологические, биоэнергетические интерпретации своего учения, настаивая на строгой материалистической доказательности своих представлений о том, что возможно в плане здоровья.
Можно сказать, что он верил и стремился вселять уверенность в безграничные возможности человека, и именно поэтому его можно отнести к категории представителей общемирового движения за развитие человеческих потенциалов, пусть и ввиду своей материалистической и рационалистической (а также весьма авторитарной) интерпретации он никоим образом не относился к трансперсональной парадигме.
Кашпировский не хотел быть только лишь психотерапевтом-селебрити. В первой половине 1990-х Кашпировский активно участвовал в политике; во время известных событий лично вёл переговоры с террористами в Будённовске, пытаясь договориться, чтобы те отпустили заложников. Это было одно из многих свидетельств, что уж кем-кем, а малодушным человеком он, по-видимому, не был. Это также подтверждают и его занятия боксом, включая рассказы о его готовности физически постоять за себя.
Ещё Кашпи был мастером спорта по тяжёлой атлетике, и до самых последних лет тягал железо (чем и объяснялась его массивная, крепко сбитая фигура).
Несколько лет назад мы увидели объявление о выступлении Кашпировского в одном из концертных залов Москвы. Было интересно посмотреть, как работал этот одиозный специалист, которому тогда было где-то к восьмидесяти.
Перед нами предстал крепко сбитый, бесконечно уверенный в себе человек, сидящий в своей фирменной позе, придерживая микрофон у подбородка, на сцене перед поклонниками — в основном пенсионерами и людьми явно из самых бедных слоёв (отражающих весьма конвенциональные и еле-еле конвенциональные стадии сознания), для которых он выступал в роли безукоризненно мощной отцовской фигуры, на которую они могли проецировать свои надежды и чаяния на исцеление.
Насколько были реальны сеансы «исцеления», которые Кашпировский проводил (как в советское время, так и в последние годы)? Мне это неизвестно. Кашпировский явно был мастером сцены, способным управлять процессом, однако большинство его громких заявлений звучали, скорее, как попытки наведения гипнотического внушения, нежели констатация реальных, эмпирически верифицированных фактов.
В любом случае, как говорится, вместе с Кашпировским, этой неоднозначной, противоречивой, одиозной, чрезвычайно авторитарной, очень смелой фигурой, уходит целая и не менее противоречивая эпоха, как вселявшая в людей большие надежды, так и оставившая после себя шлейф разочарований.
Что у Анатолия Кашпировского реально получалось, а что было лишь преувеличением реальных возможностей, — наверное, ещё только предстоит выяснить исследователям будущего, которые будут поднимать соответствующие архивы.
Как вообще стоит относиться к феномену Кашпировского и тому воззрению, которое он пытался продвигать?
Нужно ли однозначно его отвергать, или же, наоборот, в нём есть что-то действительно стоящее?
Насколько функциональным или дисфункциональным в итоге было его влияние на людей и в каких аспектах?
Такими вопросами, ответа на которые у меня нет, я и завершу эту спонтанную заметку.
